-

Header

at 17/11/2011

Вечер

Решил набрать начисто свои воспоминания минувшего лета. Они так долго пролежали, что вскоре я мог бы о них забыть. Я не считаю то, что я пишу, работой, а текст - работами. Мне просто нравится писать. Всё, что только приходит в голову. Сожалею, но чаще пишу полную ахинею. Меня это мало смущает. Смущает ли спортсмена, что он мало подтягивается, отжимается или что-то ещё? Если его это будет только лишь смущать, то какой он спортсмен? Всё сначала выходит криво и неуклюже, но стоит приложить упорство, повторить одно и то же упражнение n-нное количество раз, и всё будет получаться гораздо лучше. Приношу глубокие извинения всем тем моим, кому приходилось через силу читать то, чем я попросту забавлялся, играя образами, словами, быть может, людьми? Прошу прощения у тех, кого обидел, или, возможно, ещё обижу в своих рассказах. Для меня -- ручка и лист бумаги, всего лишь -- забава! Порой я замечаю, что ручкой управляю не я, да и сюжетом просто не владею. Владеет сюжет! Владеют воспоминания... Если это письмо, то скорей стараюсь доставить его адресату, если статья -- отправить в редакцию. Иначе порву! Пускай лучше меня потом будет мучить совесть, чем пустота и молчание. Ниже я привожу плод очередного моего подчинения листу...

***

Вечер. Темнота только-только начинает опускаться на маленький курортный городок. Я не спеша бреду небольшими улочками и переулками. Торопиться особо некуда -- электричка только через полчаса.

Городок на удивление тихий. Из многочисленных дворов слышатся звонкие голоса. Редко можно услышать проезжающий автомобиль; я специально свернул в один из проулков подальше от основной дороги -- надоел шум города. А тут и тише, и люди, как бы, добрее... По пути часто встречались старушки, прогуливающиеся перед сном. Им по душе вечерняя прохлада, звонкие детские голоса, сверчки, заводящие свой ансамбль до самого утра. Невольно, прогуливаясь или сидя на лавочках, они вспоминают себя совсем крошечными и ещё более беззаботными, чем сейчас, на склоне лет. Уже на закате своей жизни, вспоминают, как когда-то слепили глаза взрослым. Почему-то именно сейчас эти воспоминания наиболее ярки. Вся тяжесть прошлого давит с невыносимой силой. Всё это легко улавливается в вечернем воздухе. Старые, едва стоящие дома, перекошенные рамы, весящие на одной петле двери, тусклый жёлтый свет из окон и коридоров. Всё это невозможно пройти и не заметить. Не возможно об этом не написать.
***

Ну, вот и вокзал. Пока я шёл в раздумьях, время пролетело незаметно. Всё больше чувствуется в воздухе запах, который всегда ассоциируется у нас с железной дорогой. Вот уже видна и сама дорога. На втором пути (из трёх) ждёт отправления поезд. Как только он отправится, следом прибудет моя электричка. Поезд я узнал издалека. Он проходит через все три города, в которых я жил. Между этими городами 400-500 км. И всегда он мне напоминал о доме. Вызывал тоску. Сколько чувств было связано с ним! Прощания и встречи...

На перроне я присел на скамейку и долго смотрел на поезд. Уже почти стемнело. И вот, наконец, на семафоре красный сменился зелёным, прошла минута, гудок, и, плавно, еле слышно, состав тронулся. Сначала медленно, почти незаметно. Потом быстрей, быстрей... И вот уже вдалеке виднелись красные огоньки последнего вагона.

Стало совсем тяжело на душе. Как будто с этим составом уехала часть меня. Вечер. В воздухе чувствовалась вечерняя влага. Огни удаляющегося поезда? В общем, есть повод заскучать.

Почему всегда грустно уезжать? Откуда бы не отправлялся, всегда в душу закрадывается какая-то, порой необъяснимая, грусть. Как часто мы привязываемся к тем местам, в которых бываем. Быть может, лучше никогда не испытывать этого чувства? Никогда не говорить это страшное -- прощай? Ничего не поделаешь. Снова приходится ехать. Сердце рвётся -- сперва в дорогу, потом -- от разлуки.
***

Погрузившись в свои мысли я чуть не забыл про электричку. Оставалось всего несколько минут. Пора идти. Вот она -- красивая, в салоне белоснежный цвет люминесцентных ламп. Чего грустить? Так нет, всё равно какая-то пустота, чего-то не хватает. Прислонившись к окну, решил отвлечься от мыслей, как вдруг в наш вагон зашёл мужчина с гитарой и запел, как принято, не очень весёлую песню:

Всё пройдёт -- и печаль и радость.
Всё пройдет...

Так просидел всю дорогу, то вглядываясь в невидимый ночью горизонт, то в горящую лампу.

Не знаю, чего хотел Ф. Ницше, когда писал, что готов отдать все богатства Запада, чтобы быть по-русскому печальным. Для меня богатства ничего не стоят, но вот к печали стремиться...

captcha